Skip to main content

Конференции

Просмотр конференции fido7.ru.anomalia:

Предыдущее Следующее

Дата: 17 Jan 2017, 12:16:32
От: John Zaicev @ 2:5080/244.0
Кому: All
Тема: Мерлин


 [√] Приветствую, _All_ !

Из материалов внутренних семинаров центра "МЕРЛИН". Апрель 1994 г.
При перепечатке ссылка на центр "МЕРЛИН" обязательна.


В.Котов

КРИЗИС РЕАЛЬНОСТИ



         "Тональ", космос  современной  ординарной   (общей,
конвенционально-обусловленной)  реальности столь неустойчив,
внутренне разорван,  что выбор правил игры с реальным,  воз-
можным  и невозможным (магия) превращается из достояния зак-
рытых традиций и  мастеров-одиночек  в  почти  общедоступный
способ воздействия на ситуацию. Манипулирование реальностью,
хоть и ограниченное  пока  некоторыми  базовыми  архетипами,
инертностью  коллективного опыта ординарно-магического восп-
роизводства "яви",  все чаще используется с разной  степенью
осознанности всеми,  кто хочет управлять событиями. Наиболее
открыто это проявляется в политике,  где демагогия  обретает
эффективность совершенно иного качества,  нежели та, которую
она имела в прежней истории,  при господстве идеи объективно
существующей правды.  Именно демагог,  то есть человек,  ис-
пользующий речь как инструмент изменения сознания  и  реаль-
ности,  совершенно игнорируя ее информационные функции, а не
"рационально" действующий лидер  (просветитель  и  "толкова-
тель"),  который  при  этом сам никогда не осознает иррацио-
нальных корней своего доверия к собственной "правде", зачас-
тую  диссонирующей с иррациональными аспектами коллективного
сознания,  именно демагог-маг,  словотворец, сказочник прямо
взаимодействует с реальностью. В этом смысле демагогия более
"истина",  чем слепая по отношению к коллективному бессозна-
тельному и своим собственным иррациональным истокам "правди-
вая" речь, всегда адресованная не реальному слушателю, а то-
му представлению о нем,  которое соответствует парадигме са-
мого оратора,  его иррациональной и ему самому невидимой ве-
ре.  Ложь и правда в нынешней ситуации "онтологического раз-
лома" уже не означают чего-либо объективно,  вне речи и веры
существующего.  "Рациональный", просвещенный политик апелли-
рует к ним, как к чему-то большему, чем он сам и его речь, в
то время как демагог имеет их,  правит ими. В повседневности
"надувательство магов" происходит на каждом шагу, можно ска-
зать,  что теперь вообще всякое надувательство магично, но к
нему добавились и иные формы  надувания,  прежде  являвшиеся
достоянием "правды":  например,  разоблачение лжи,  все виды
правды вообще и любое активное речевое,  информационное воз-
действие. В условиях подвижности описаний мира информация не
информирует,  а формирует. Версии реальности постоянно мути-
руют, информационный космос стремительно стареет.

        Очевидна роль  в  этом процессе средств массовой ин-
формации и других составных частей "новой магии", но здесь я
хочу сказать о менее очевидном, собственно человеческом фак-
торе, возможно, не только создающем предпосылки внешних форм
"новой магии",  но и являющемся их причиной, вызывающим зак-
лятьем.  Это растущая тень карликовой  западно-рационалисти-
ческой  культуры:  власть над человеческой мотивацией веры в
чудо, неприятие реальности вообще - не этой конкретной ситу-
ации,  а реальности как таковой, ее некогда априорной объек-
тивности, автономности, "правды". Коллективное сознание тре-
бует  упразднения  границ реальности,  в то же время вновь и
вновь воспроизводя эти границы. Это невротическое раздвоение
порождает конфликтные ситуации, совершенно неконтролируемые,
в которых уже нет места даже для манипуляторов. Коллективная
магическая  воля  раздвоена:  она  хочет и может "остановить
мир" и,  одновременно,  цепляется за его воспроизводство, за
"правду".

          Это происходит в каждом человеке.  Он всеми своими
личными ценностями, приобретениями, чувством самотождествен-
ности,  опытом, обоснованными надеждами и планами привязан к
тому, что единственно есть и исключает любую альтернативу за
своими пределами.  И чем прочнее он привязан, чем сильнее он
воспроизводит эту необходимую  ему  жесткую  безальтернатив-
ность,  тем сильнее он хочет невозможного, иного, как бы до-
полняющего, но на самом деле отрицающего все это, аннулирую-
щего законность нажитого незаконного чуда.

       Обращаясь к целителю,  магу, гуру, мастерице приворо-
тов и т.п., человек намерен получить извне решение его конф-
ликта, но вовсе не намерен всерьез платить за это. Он не го-
тов отдать даже квартиру,  печень,  мизерную часть  приятных
воспоминаний,  - а не то что ВСЮ территорию своих владений в
ординарной реальности.  И чем больше  он  ими  дорожит,  тем
больше хочет невозможного в них. Это внутреннее противоречие
не может быть снято пониманием, оно сущностно и неустранимо,
не  имея  решений,  оно  имеет лишь чудовищную энергию и эта
энергия, куда бы она ни была направлена, всегда разрушитель-
на.

        Ирреализм порожден отсутствием смирения,  мира с ми-
ром. Атеизм проявляется не в грубой формуле "все дозволено",
а в более коварной "все возможно".  Где все возможно, смире-
нию нет места.  Вовсе не обязательно  верить  в  заклинания,
контакт с НЛО,  возвращение цен на уровень "развитого социа-
лизма" или стремительное превращение Москвы в Париж  и  т.п.
Единицы  верующих  - крайность,  не они определяют ситуацию.
Определяет ее то,  что подсознательно все допускают  возмож-
ность всего,  все готовы к какому-то чуду, внутренне человек
уже не верит в реальность,  не может верить,  потому что  не
может ей доверять. Он уже не стоит на тверди каких-то объек-
тивных истин,  очевидностей, - воды до-природного хаоса пле-
щутся на уровне его карманов и ноги вот-вот утратят обманчи-
вое, ускользающее дно.

        Иногда сама мысль о возможности невозможного  стано-
вится ценностью, успешно конкурирующей с переживанием реаль-
ности.  Важно не переживать  реальность,  а  иметь  реальное
сильное переживание,  оно и есть ценность. На этом построена
индустрия развлечений, в этом причины популярности жанров НФ
и фэнтези,  речей о превращении Швейцарии в одну из губерний
Российской империи,  справедливом возмездии всему, что вызы-
вает  раздражение.  Вовсе не обязательно верить в исполнение
приятного,  иногда более чем достаточно коротать время с ил-
люзией. Азарт игрока способен вопреки всякому здравому смыс-
лу сделать фикции сверхценностью - это было всегда, но толь-
ко  в  обществе  потребительского сознания,  когда индустрия
развлечений становится ведущей  отраслью  человеческой  дея-
тельности,  в  условиях регрессии сознания на до-культурный,
инфантильно-первобытный уровень возможно всевластие подобных
иррациональных импульсов,  давших голоса Жириновскому вчера,
"покайфовав" над этим сериалом сегодня и  готовым  завтра  к
поиску еще более крутого, радостного спектакля.

     Зыбкость реальности на фоне отсутствия подлинного рели-
гиозного и мистического опыта приводит к культу воображения,
фантазии.  Это  уже более "интеллигентные",  не потребитель-
ские, а как бы "творческие" варианты поиска ценности в пере-
живании.  "Будьте творцами!" - заканчивает призывом все свои
проповеди Виссарион из Минусинска.  Фантазируйте!  Дети бла-
женны,  потому  что  игрушки  у них живые.  Будьте как дети!
Вполне логично,  слишком логично.  Евангельские слова обрели
совершенно иной смысл, но именно к этому смыслу подготовлено
современное сознание.  Настало время,  когда  религию  можно
просто сочинить.  Не время визионеров-пророков, а время фан-
тазеров-сочинителей.  Можно выдумать бога и выдумка  создаст
столь мощную мотивацию, что никакая реальность ей не помеха.
Да и где она,  реальность? Поле столь перепахано тружениками
и  разрушителями утопий,  что прорастет любое семя.  Десятки
тысяч российских "раджа-йогов" достигают Абсолюта, вообразив
себя им. Столь же естественно и "вспомнить себя Христом" - и
хоть распни такого,  он искренен и чист, ведь он в некотором
смысле  и  есть  Христос - реальность "оживающих игрушек" не
нуждается в гарантиях истинности,  в критериях подлинного  и
мнимого. Истина выбирается, сочиняется произволом, своеволи-
ем.  "Будьте творцами!" - это и есть конец Света. "Не взрыв,
но всхлип". Игрушки оживают, мир блаженных, как юные любите-
ли сникерсов и "ужасников по видику" будет завоеван  оловян-
ными солдатиками,  ниндзя-черепашками и Микки-Маусом - новым
богом нарисованного добра.

        Общеизвестна паника,  вызванная в 30-е годы  радиот-
рансляцией  инсценировки "Войны миров" Уэллса в США.  Но ны-
нешняя ситуация не идет ни в какое  сравнение  с  тем  часто
вспоминаемым  эпизодом.  Хоббитские  игры "толкинутых" легко
превращают метрополитен в "Морийские бездны" - а  ведь  это,
так  сказать,  детская самодеятельность.  А ежели им помочь?
Телерепортажи о войнах в Закавказье, Приднестровье, Сербии -
это уже не уэллсовская марсианщина.  Беззащитность отступив-
шего в детство сознания может  преподнести  такие  сюрпризы,
что монстра фантастов покажутся безобидными игрушками. Когда
фашизм пытался изменить ординарную реальность своей  мифоло-
гией,  он имел ничтожные сравнительно с современными возмож-
ности манипулирования и встречал большее  сопротивление  ре-
альности, чем встретит нынешний мифотворец. Ситуацию спасает
(или губит,  - это тоже как посмотреть!) то, что манипулято-
ров  слишком  много  и сами они оказываются барахтающимися в
тех же волнах Хаоса,  в которых плывет Атлантида  всего  су-
ществующего.  Нет вектора человеческих,  групповых или этни-
ческих интересов,  который смог бы  совпасть  с  меняющимися
направлениями внечеловеческого циклона.  На этих волнах воз-
можен взлет любой авантюры,  но неизбежность крушения опере-
жает  ее.  В результате вместо одной обозримой,  внятной ка-
тастрофы мы видим феерию микро-катастроф и нарастающую неоп-
ределенность  и необусловленность конфликтов.  Мы можем опа-
саться мощной воинственной агонии северокорейского режима, а
увидим, например, мирное воссоединение корейцев с резней ка-
ких-то врагов,  которым сейчас еще и названия-то нет. Амери-
канцы сбивают над Курдистаном собственные вертолеты - это не
событие какого-то скрытого ряда,  таинственного  порядка,  а
событие беспорядка,  разрушенность ординарно-смысловых рядов
истории.

      Мятежи похожи на фарс, а игрушечные спектакли оказыва-
ются "не по чину" кровавыми.  В режиссуру истории входит ка-
кая-то стилевая путаница.  Если порой за этим делирием вдруг
проглядывают  очертания  какой-то планомерной (рациональной)
активности, - скажем, той же наркомафии, - ее внятность опи-
рается на те же иррациональные энергии,  на готовность чело-
веческой реальности  сдать  позиции  перед  любой  иллюзией,
спастись  в  иллюзии  от  себя самой.  И именно этот импульс
превращает реальность в зону риска в арену абсурда. Наркома-
фия не может ничем управлять,  ее трезвость подчинена нарко-
ману,  именно он - хозяин. Манипуляторы невозможны, Хаос от-
нял у человека всякую власть,  оставив лишь иллюзию.  В этой
зоне риска все мы - потенциальные беженцы. Психология потен-
циальных беженцев - следствие происходящего и, одновременно,
его причина.

   Совершенно очевидно, что единственной позитивной позицией
может  быть  та,  которая не включает в себя элементов этого
порочного круга.

   Описанная мной картина может отличаться от вашей в  дета-
лях,  но главное - чувство растерянности рационального чело-
века, стремление к альтернативе опасно-неопределенной реаль-
ности  и  разрушительная  роль этого стремления - будет при-
сутствовать в любой попытке описать происходящее  достаточно
масштабно.

Из материалов внутренних семинаров центра "МЕРЛИН". 1994 г.





А.Науменко



ВОДЫ ТВОРЕНИЯ

     Год -  полтора назад мы говорили о вторжении Хаоса,  но
ни одна формулировка,  связанная с идеей вторжения, не вошла
ни в "Вестники", ни в иные документы клуба, кроме "апокрифи-
ческих" эпизодов в обширной переписке.  Причина этого - оче-
видная  некорректность  самой  постановки проблемы,  которая
всегда нами осознавалась.  Вероятно, пришло время попытаться
если не переосмыслить ее,  то хотя бы немного продвинуться к
такому переосмыслению.

     Хаос, как известно,  не "беспорядок" в  обычном  смысле
слова  и  вообще не нечто однозначно злое,  негативное.  Это
до-порядок, источник всякого порядка, космоса. Это первичные
воды,  в  которых плавает материк реальности с его заливами,
фьордами,  морями, реками, озерами "внутренней нереальности"
и  горными  вершинами  непотопляемых  констант  восприятия и
осознания.  Говоря о катастрофе,  мы говорим о,  безусловно,
изменении "береговой линии" и,  вполне вероятно,  затоплении
участков яви или даже Всемирном потопе - 2.

      Именно о потопе,  а не о тех формах конца света, кото-
рые описаны в Апокалипсисе. Но потоп уже был и больше не на-
мечается,  если принять авторитетное мнение Писания.  Радуга
над  водами была символом "Завета вечного" между Богом и че-
ловеком. Однако что есть завет, как не высшая форма договора
о реальности, то есть некоторой гарантии стабильности описа-
ния мира. Он действительно вечный и абсолютный, если одна из
договаривающихся сторон вне всех описаний, то есть, по пред-
ложенной метафорической схеме, вне материка. Если это и "Дух
над водами", то такой, о котором дон Хуан не мог бы сказать:
"Это не нагваль,  это вот эта бутылка чачи на том же острове
тональ".

     Запомним эту развилку, мы еще вернемся сюда. А пока свернем к
понятию Хаоса и более подлинному символу первичных вод. Это не
до-вселенское ничто, а весьма насыщенная полнота "Все", "Более,
чем Все. Вода - то, что наполняет Бездну (Тьму внешнюю),
непредметное отрицание пустоты, наполненность и присутствие в
своем пределе. Она полнее сама в себе, чем твердь, ибо не
терпит в себе пустот, она ищет пустоты и делает их
преисполненными. Это живая вода, та, крещеные которой войдут "в
Царство Небесное" (а не те, что от плоти, - не от тверди). И
если где-то "материк реальности" затопляется, то это не конец
тверди, а конец пустоты, возникшей в ней, спасение от Бездны.
Не нарушение сверх-гармонии, а ее действие, активность,
интенсификация Творения. У этого Творения нет уже никаких
границ, так как в нем просто нет ничего, что могло бы граничить
с Бездной - вода Хаоса заполнит всякую прореху. Эта Бездна -
Небытие Парменида, небытие, которого нет, - только не Парменид
отрицает его, а Бог. Бог - это и есть "Нет Небытия". Можно было
бы сказать в мексиканской забегаловке ищущим дона Карлоса
туристам: "Нагваль?" Нет, это не Бог. Нагваль - это вот эта
бутылка чачи на соседнем столике".

Итак, большая часть наблюдаемых и вызывающих тревогу
"пограничных" процессов - это восстановление Божественной
полноты творения там, где твердь открылась пустота, где
реальность, словно боясь вод Хаоса, ищет в себе пустоту, ищет
Бездну. Вовсе не странно стремление порядка, космоса к Бездна,
- единственное присутствие чистого ничто есть граница, контур,
отделение отдельного, - то есть из ничтойности Бездны соткана
всякая оформленность, артикулированность первичного Хаоса в
космическую предметность тверди. Ничто реализуется в этой ткани
формности и в ней же отрицает себя.

Любое стремление тверди к "дополнительной" отдельности,
самовычленение чаще создает новое русло для вод Хаоса, чем
новую границу. Отделение подразумевает, что каждая часть
становится сама по-себе и сама по-себе создает свою границу, а
этот раскол в намерении реальности приводит к несовпадению
новых границ, наложениям и пустотам. Активность изначально
проявляет не Хаос, а самоволие вещи, претензия тварного стать
самому творцом границ, пределов и форм.

Этот процесс имел место всегда, он естественен для отпавшей от
Бога материи. Что же изменилось (если изменилось) в последние
2-3 столетия, еще стремительней - в 2-3 десятилетия нашей
истории - истории реальности? Что такое прогресс в этом
описании? Да, конечно, пресловутый индивидуализм, гуманизм
после распада средневекового космоса, конечно, сепаратизм века
- в обществе; распадение Науки на много наук, Искусства на
такое множество, которое просто теряется в чуждых ему
самовольных отдельностях - но это все следствия, да и не самые
главные.

В ином контексте я уже писал о роли новых информационных
структур. Здесь есть смысл понять, какому символическому
описанию соответствует то, что мы называем информацией,
знаковыми эквивалентами реальности, ее завершенном, оформленном
описании, в частях или в целом. Информация о предметности есть
предметность без субстанции, границы и контуры без тверди,
отдельность как самостоятельная сущность. Чем-то эти формы,
конечно, наполняются, - если не духом и водами, как в живом
сознании, то чем - если в "небытствующем" сознании информации -
в - себе (в прессе, компьютерных сетях, во всем
вне-человеческом, сделанным им, отделенном).

Да и так-ли уж абсолютна здесь метафора, требующая наполнения
форм, не допускающая образа отделенности самой отделенности, то
есть реальном бытии абстрактного? Не стало-ли отделение
отделенности от субстанции отделяемого (информация-в-себе- той
прорехой в полноте Творения, которая недоступна водам Хаоса? Не
вошло ли в мир отрицание Бога (Бездна) не как казус мысли, а
как БЕЗДНА ЕСТЬ? Это не совсем вопрос философии, даже
символической и подвижной, это, конечно, вопрос веры. Мы не
можем решить, пришло-ли время расставить на столиках такие
описания мира, которые не оставляют от ВСЕГО ничего. Мы можем
это выбрать и этим стать, а это и есть КОНЕЦ СВЕТА. Мы можем
стать Бездной, но не можем допускать ее "ЕСТЬ", оставаясь в
Творении, в Боге. Мы можем утратить веру в Бога, но не можем
оказаться без него. Там, где "я есть" всегда "Нет Небытия", -
Бог. Описание мира, включающее в себя Бога как бутылку чачи,
исключает меня и вообще кого-бы то ни было, кто мог бы само это
описание "включить".

Небытия нет, но оно проявляется в отделении и отрицает себя в
нем. В отделении отделенности оно вновь проявляется и вновь
отрицает себя. Но это все же в какой-то мере присутствие,
какая-то тень, запашок, озноб бытия. Что- то третье по
отношению к бинарности мыслимого мира, к его есть-нет,
присутствует-отсутствует. Похоже на восточные парадоксы, но это
сходство подобно сходству запаха озона в грозу с запахом озона
вблизи дырявой АЭС.

Нет, мы не можем говорить о катастрофе. Мы не можем сравнивать.
Нет способов доказать, что реальность изменилась. Но ощущение
этого, переживание этого есть условие веры сейчас. Или тень
легла на мир, лишь тень Мрака, но не Мрак - тогда вера возможна
для нас, вера в этих тревожных сумерках, в этой "трещине между
мирами" времени, между временем Истории и временем личной
судьбы, - или тень была здесь всегда, всегда были эти сумерки,
всегда МЕЖДУ, - и тогда теперь вера невозможна.

Воды Хаоса - это кровь, это вино, это жизнь. "Катастрофа" - это
заполнение пустоты между "сепаратными реальностями"
изначальными водами над которыми вновь витает Творящий Дух.





13 апреля 1994

Из материалов внутренних семинаров центра "МЕРЛИН". Февраль -
апрель 1994 г.





Е.Кузыев



Коллективная явь и сновиденческая вне-реальность



Понятие "реальность" производно от нереальности - сна, иллюзии,
выдумки. Это "коллективная явь". В индивидуальном существовании
сон - граница яви (подобная также водам, в которых плывут
острова яви). Реальностью мы обычно называем явь, которая
сохраняется независимо от нашего присутствия в ней. Я сплю -
моя явь кончилась, но коллективная явь продолжается и хранит
мою явь. Граница коллективной яви, реальности - та же стихия
сна. Это отсутствие яви, которое сохраняется когда я бодрствую,
несознательность, когда я сознателен, иррациональность, когда я
рационален.

Сновидения - освещенные той или иной функцией сознания части
неформного (предсмыслового, квазисемантического пространства).
"Архетипичное" или общее сновиденческое пространство имеет одну
существенную черту, делающую его аналогом реальности: оно
"коллективно", независимо от моего участия-присутствия. Его
изучение - наша задача. Абсолютно все "иррациональные",
пограничные явления - это явления "коллективного
сновиденческого пространства". От фобий, галлюцинаций (снизу),
НЛО, Шамбалы, парафеноменов и трюков магии ("сбоку", в той же
плоскости) до высших - религиозных.

Явь вырастает из сна, сон первичен.

В коллективной реальности граница яви и сна выявляется и
сохраняется, формируется и меняется речью. Развитая
упорядоченность отношений со стихией сна, "не-яви" - это и есть
культура. Границы сна и яви не абсолютны даже в индивидуальном
существовании, в коллективной же яви стихия сна пронизывает
все, граница в обычном смысле слова отсутствует, то есть она не
есть где-то и в чем-то, а есть лишь как фундаментальное
различие всегда и во всем.

Изучая общество с изнанки, изучая спрос и предложение
экстрасенсорных, магических услуг, новые культы и т.д. мы,
конечно, что-то узнаем об "иррациональной стороне"
происходящего, о той стихии сна, из которого вырастает
коллективная явь, но единственно "чистым" исследованием
остается непосредственно исследование самого сна.
Контролируемые сны - уникальный инструмент такого исследования.
Ценны также и всевозможные контролируемые формы сноподобных
состояний, неординарных проявлений стихии сна - медитации во
всех их видах. Вполне понятен и наш постоянный интерес к таким
формам опыта сна, которые выходят за пределы
индивидуального,закрытого для других чередования сна и яви -
взаимодействие в сновидении, медитативные синхронизации. Наш
метод не научен, так как мы в качестве инструмента и средства
исследования используем его объект, взятый в ином отношении к
самому себе. Наш метод не есть новая мистическое или
религиозное направление, так как указанное средство есть именно
средство исследования в научном смысле слова, а не средство
воздействия или изменения как путь, альтернативный обыденной
жизни.


 Вроде бы ничего не забыл...
 [√] До скорого, _All_ !

 ▌║▐║│║▌║││║║ /*http://adf.ly/1Y63HZ*/
 2║5080▌244║0 /_P2Pirates@Mail.ru_/  _*DreamLand laboratory*_

--- *Моему первому компьютеру 9209 дней (или 297 месяцев)*
Origin: Я не романа жду от вас. Лишь предложения. (2:5080/244)

Предыдущее Следующее

К списку сообщений
К списку конференций