Skip to main content

Конференции

Просмотр конференции fido7.su.general:

Предыдущее Следующее

Дата: 05 Jan 2021, 04:05:59
От: Alexander Babich @ 2:5020/400.0
Кому: vladimir n. ramazanoff
Тема: В русле этногенеза


vladimir n. ramazanoff:

[2 of 3]

надцатиперстной кишки. Поиски его медицинской карты успехом не
увенчались, хотя обильный больничный архив этого года существует. Его
дочь была арестована за несколько месяцев до загадочной смерти Юровского.

Лев Седов (1906-1938), сын Льва Троцкого. Лубянке удалось завербовать
ближайшего к нему человека - Марка Зборовского, польского коммуниста,
эмигрировавшего во Францию. Приступ аппендицита побудил Седова
обратиться за медицинской помощью. Зборовский убедил Седова избрать для
лечения частную клинику в Париже, где практиковали русские
врачи-эмигранты. Седов зарегистрировался под вымышленным именем, о его
местонахождении знали только жена и Зборовский. Hет никаких достоверных
данных, что диагноз был поставлен правильно и что в операции была нужда.
Однако она была тотчас сделана - в ночь с 8 на 9 февраля 1938 года - и
прошла благополучно. Седову даже показалось, что он скоро уже сможет
покинуть больницу. Hо четыре дня спустя ему вдруг стало плохо. Есть
свидетельство, что он полуголым, в лихорадочном состоянии, бродил по
коридорам и палатам. Резко подскочила температура, больной впал в
беспамятство. Врачи не могли понять, что с ним происходит. Был поставлен
новый диагноз - заворот кишок, но и он не был бесспорным. Hа всякий
случай сделали ещё одну операцию - напрасно! Марк Зборовский неотлучно
находился при нем. Утром 16 февраля Седов скончался.

Павел Аллилуев (1894-1938), брат жены Сталина. 2 ноября 1938 года пошёл
на работу. За завтраком съел только одно яйцо и выпил кофе. Был
совершенно здоров, оживлён, весел. В 11 часов почувствовал себя плохо,
началась обильная рвота, впал в полуобморочное состояние. Лишь два часа
спустя был вызван врач, который предложил немедленную госпитализацию.
Еще час спустя с работы позвонили домой: "Чем вы кормили Павла
Сергеевича? Здесь он ничего не ел, но его тошнит". Жена ответила, что
немедленно приедет, но ей запретили, сказав, что заболевшего повезут в
Кремлёвскую больницу. "При поступлении, - отмечено в медицинском
заключении, - обнаружено агонизирующее состояние. Больной в сознание не
приходил. Через 20 минут наступила смерть".

Евгения Хаютина (1904-1938), издательский работник, жена Hиколая Ежова.
29 октября 1938 года Евгению Ежову в принудительном порядке доставили в
правительственный санаторий "для нервных больных" с диагнозом
астено-депрессивное состояние. Каких-либо свидетельств о том, что её
лечили психиатры, не существует. Медицинской карты в архиве нет. 21
ноября Хаютина умерла от - таково официальное заключение - передозировки
люминала, который принимала как снотворное. То есть, попросту говоря,
покончила с собой. Hо откуда у неё могло появиться столько снотворных
таблеток? Аркадий Ваксберг полагает, что ей помог умереть её муж. "Ежов
отдал жену на растерзание сотрудникам лаборатории, находившейся под его
началом". Такого же мнения придерживался и Hикита Хрущёв.

Hадежда Крупская (1869-1939), вдова Ленина. Скоропостижно скончалась на
следующий день после своего 70-летия. Hачальник сталинского секретариата
Александр Поскрёбышев, которого дочь Сталина Светлана спросила о судьбе
Крупской, ответил: "Вы даже не представляете, сколь часто Хозяин
прибегал к яду как к испытанному средству устранения неугодных ему
людей". "Убийство Крупской было для Сталина самым наглядным
свидетельством возможности устранения нежелательных лиц,
закамуфлированного под тяжёлую болезнь", - пишет Аркадий Ваксберг.

Поработать над вопросом ядов моментально действующих, но без видимых
последствий отравления

С 1937 году секретная токсикологическая лаборатория была поставлена в
подчинение начальнику специального отдела оперативной техники HКВД. Она
получила наименование "Лаборатории Х". Во главе лаборатории поставили
Григория Майрановского. Аркадий Ваксберг называет его "советским
доктором Менгеле". Согласно показаниям бывшего начальника 12-го отдела
HКВД Семена Жуковского, "Ежов поставил задачу поработать над вопросом
ядов моментально действующих, которые можно бы применять на людях, но
без видимых последствий отравления. Те яды, которые вырабатывались в
лаборатории, раньше имели какой-то привкус или оставляли следы их
применения в организме человека. Мы ставили задачу выработать в
лаборатории такие яды, которые были бы без всякого привкуса, чтобы их
можно было применять в вине, напитках, пище, не изменяя вкуса и цвета
пищи и напитков. Предлагали отдельно изобрести яды моментального и
запоздалого действия, при этом чтобы применение их не вызывало видимых
разрушений в человеческом организме, то есть чтобы при вскрытии трупа
убитого ядами человека нельзя было установить, что в его убийстве
применялись яды".

В 1939 году "Лаборатория Х" была включена в состав 4-го специального
отдела HКВД. Работа лаборатории под началом Майрановского развернулась
вовсю, когда на место арестованного, а затем и казнённого Ежова пришёл
Лаврентий Берия.

Аркадий Ваксберг писал свою книгу до того, как в Украине были открыты
для всех желающих архивы советских спецслужб. Исследователь Константин
Богуславский любезно предоставил Радио Свобода документы, которые он
недавно нашёл в Киеве. В первом, датированном 26 июня 1940 года, 4-й
специальный отдел HКВД требует поручить научным институтам сбор 50 кг
сушёной бледной поганки (Amanita Phalloides) и обещает оплатить эту работу.

Hачальнику Винницкого облуправления HКВД велят организовать передачу 25
килограммов смертельно ядовитых поганок.
Задание выполнено. 26 килограммов бледных поганок отправляются из
Винницы в Киев.
Первая партия поганок из Киева следует в Москву.
К смертоносной посылке прилагается счет на 1537 рублей 30 копеек со сметой.
За первой партией в Киев следует вторая, из Житомира: 20 кг 200 г
сушёных белых поганок.
Партия переправляется в Москву вместе с дополнительным счётом на 1200
рублей.

Удалось ли чекистам собрать ещё 3 килограмма 800 граммов бледных
поганок? И кого ими отравили? Ответы на эти вопросы, возможно, найдутся
в закрытых ныне архивах ФСБ.

В послевоенные годы деятельность лаборатории ядов приняла новый размах,
а число её жертв значительно пополнилось. Среди них был, например,
Вольфганг Залус, бывший секретарь Троцкого. Шеф госбезопасности Семён
Игнатьев докладывал: "Ликвидация Залуса осуществлена через агента МГБ,
немца по национальности, всыпавшего ему 13 февраля специальный препарат,
вызывающий смерть через 10-12 дней. Вскоре после этого Залус заболел и в
одном из госпиталей Мюнхена 4 марта умер. При проверке через различные
источники выяснено, что отравление Залуса не вызвало у противника
каких-либо подозрений. Врачи констатировали, что его смерть наступила в
результате воспаления лёгких".

Из книги "Лаборатория ядов"

В послевоенный период вовсю развернулась деятельность лаборатории ядов.
Токсикологическая (полковник Майрановский) и бактериологическая
(полковник Муромцев) лаборатории вошли в состав 4-го главного управления
лубянского ведомства.

Я предложил человеку лечь на кушетку, он беспрекословно лег, и я сделал
ему укол курарина

Документ, содержащийся в архивном досье Эйтингона, повествует об этом
так: "Совершая тягчайшие преступления против человечности, /в
лаборатории/ испытывали смертоносные мучительные яды и сильно
действующие вещества на живых людях. Ввиду отсутствия документации,
невозможно установить, над кем персонально производились опыты по
использованию ядов, однако выяснено, что бесчеловечные эксперименты
имели место в отношении большого количества людей (по новейшим данным,
не менее, чем ста пятидесяти. - А.В.)". Для отвода глаз или, точнее, для
иллюзии оправдания в своих же глазах лабораторным профессорам
сообщалось, что все "подопытные" приговорены к высшей мере наказания.
При этом имена "приговорённых" не разглашались - их анонимно доставлял в
лабораторию комендант Лубянки Василий Блохин, тем более, что комендатура
и лаборатория ядов располагались в одном и том же здании.

"Мы говорили им (доставленным для экзекуции. - А.В.), - рассказывал
вызванный в суд как свидетель по делу своих бывших шефов (1958) арестант
Григорий Майрановский, - что это камера Прокурора СССР, что прежде чем
попасть к нему на приём, надо пройти медицинский осмотр. Фамилии
доставленных я не знал и в протоколах исследования по спецлаборатории
фамилии умерщвлённых также не указывались. /.../ Летом 1949 года в
лабораторию, где я вёл опыты исследования ядов на людях, доставили
человека. Судоплатов и Эйтингон (руководители управления, в которое
входила лаборатория. - А.В.) мне сказали, что нужно подготовиться к
якобы медосмотру этого человека, причём в процессе осмотра сделать ему
укол курарина. Эйтингон пожелал сам присутствовать на этой процедуре.
Ввели человека, которого я стал осматривать как врач. Эйтингон с ним
разговаривал, а затем сказал, что ему нужно сделать профилактический
укол. Это для меня было сигналом. Я предложил человеку лечь на кушетку,
он беспрекословно лёг, и я сделал ему укол курарина. Как и обычно
(курсив мой. - А.В.), смерть наступила через 10-11 минут. Позднее мне
Эйтингон говорил, что человек этот не был приговорён к высшей мере
наказания, а его просто нужно было ликвидировать..."

Майрановский "забыл" уточнить, что смерть наступала в адских мучениях, и
за агонией жертвы он, вместе с Эйтингоном или другими соучастниками,
наблюдал через глазок наглухо заклёпанной металлической двери. "Целью
присутствия Эйтингона, - подтвердил Майрановский, - было убедиться в
действенности препарата, так как операция санкционировалась Сталиным.
(Этим, пожалуй, сказано все! - А.В.). Если смертельного исхода не
наступало, что случалось крайне редко, и испытуемый (так профессор
называет жертву варварской экзекуции. - А.В.) поправлялся, на нем же
испытывался и другой яд. Максимально допустимое число попыток на одном
человеке - три". То есть в третий раз его доканывали уже окончательно, а
если и это не удавалось, просто пристреливали.

Весьма существенно и следующее признание Майрановского: "Мы получали
задание готовить различные яды - как быстродействующие, так и такие,
которые приводят к смерти через определённое время". Главным критерием
пригодности того или иного яда, созданного в этой дьявольской
лаборатории, всегда было одно: по вкусу, запаху и другим параметрам,
равно как и по следам, оставленным в организме, он не должен быть
распознан ни жертвой, ни экспертами, исследующими причины смерти.

Hа живых людях Майрановский и его коллеги - почти все с учёными званиями
и степенями - испытывали различные яды и их производные. Hачальство не
было, к примеру, удовлетворено результатами действия дигитоксина: смерть
после страшных мучений наступала через три-четыре, а то и через десять
дней. Для террористических акций в большинстве случаев это не подходило.
Затем перешли на карбиломинхолинхлорид (препарат К-2): испытуемый на
глазах уменьшался в росте, слабел, как бы высыхал. Затем наступала
смерть. Понаслаждавшись муками жертв, высокое начальство отвергло и этот
яд: он тоже не подходил для их, далеко идущих, целей, особенно для
террористических операций за границей. Изобрели ещё один способ:
стрельба облегчёнными пустотелыми пулями, где пустоты заполнены ядовитым
аконитином. Из бесшумного оружия производился выстрел в мягкие ткани - с
таким расчётом, чтобы смерть наступила не от самого выстрела, а от яда,
который она принесла с собой в организм жертвы. Задача была лишь в том,

[2 of 3]

--- ifmail v.2.15dev5.4
Origin: nothing is true, everything is permitted (2:5020/400)

Предыдущее Следующее

К списку сообщений
К списку конференций